Этот сайт использует «cookies» и получает данные о вашем ip-адресе - узнать подробнее.
Если вы не согласны со сбором данных, немедленно покиньте сайт.

Театр имени Бестужева в Улан-Удэ готовит самый масштабный за свою историю спектакль

Театр имени Бестужева в Улан-Удэ готовит самый масштабный за свою историю спектакль

Эксклюзивное интервью дал художественный руководитель Сергей Левицкий журналисту ИА Восток-Телеинформ

В прямом смысле: художественный руководитель Сергей Левицкий выбрал для постановки произведение, которое никто еще не ставил, но многие любят по кинематографу. «Сказка странствий» с Андреем Мироновым в главной роли вышла на экраны в 1983 году, а в 2019-ом она появится на сцене театра Бурятии. О том, как уместить в одном пространстве театр, цирк, стимпанк, детей и дракона, о том, зачем Бурятии своя актерская кафедра и за что режиссеры любят свою работу, Левицкий рассказал в интервью.

 - Сергей, откуда взялась идея поставить настолько необычную постановку, что до нее до сих пор не брался ни один театр? Это же киносценарий?

- Это пьеса, у меня есть ее издание 1986 года, настоящий раритет. Изначально это был фильм – он вышел на экраны в 1983 году, в прокате был всего раз, его посмотрело большое количество людей и после этого его благополучно закрыли с формулировкой, что картина не детская, страшная и неформатная. Тогда сценаристы Александр Митта, Юлий Дунский и Валерий Фрид написали пьесу. Она вышла в свет спустя три года после фильма, была рекомендована для постановки ТЮЗам, детским театрам и так далее. Она немного переделана по сравнению с фильмом, например, из нее убрали сцену, где люди живут на драконе. В нашей постановке, кстати, дракон будет, эти сцены мы берем из кино.

Идея поставить на сцене «Сказку странствий» возникла у меня несколько лет назад. Худрук одного из театров обратил мое внимание на нее в качестве материала. Тогда я еще не знал, что это, не видел фильм, но меня зацепили основные идеи. С тех пор прошло еще лет шесть, я снова вернулся к этой истории. Этот будет первый в нашем репертуаре вечерний спектакль для семейного просмотра, у него будет обширная аудитория. Ценз мы ставим 6+, но по сути он будет вообще для всех.

- Когда этот фильм вышел на экраны в советское время, о нем говорили, что это чуть ли не фильм ужасов, что это страшное кино. Когда ты сам посмотрел этот фильм, какое впечатление он произвел на тебя?

- У меня двоякое к нему было отношение, потому что я смотрел на него сразу с двух точек зрения. Во-первых, я оценивал фильм с технических возможностей того времени, и понятно, что на это нужно делать скидку. Но, во-вторых, с точки зрения новаторского детского кино - это очень крутой фильм. Потому что там нет заигрывания с потенциальным зрителем, там очень много философии, это философская притча, рассказывающая о разных язвах общества, не только советского строя, но мира в целом. Это оценка того, в каком состоянии находится мир, мысль о том, что он очень хрупок на самом деле. Это одна из фундаментальных мыслей, которую транслирует главный герой Андрея Миронова, философ и ученый Орландо.

Орландо – прототип Леонардо Да Винчи, человека нового для своего времени, человека эпохи Возрождения, человека-гения, автора первых чертежей летательных аппаратов, создателя витрувианского человека. То есть человека идеального, в котором соединяется человеческий гений и большая и бескорыстная человеческая любовь, любовь безусловная.

И вот лекарь Орландо, который по фильму препарирует людей, говорит, что сделал открытие, в соответствии с которым устройство планеты Земля это ровно то же, что и устройство человека. То есть реки – это вены, легкие и печень – континенты и так далее. И где это видано, говорит Орландо, демонстрируя свой знаменитый плащ, чтобы печень хотела завоевать часть селезенки, или одно легкое воевало с другим. Поэтому, говорит Орландо, в мире должна быть гармония, ведь все страны - суть одно целое. И он при этом уверен, что, когда люди узнают об этом открытии, мир изменится. Это одна из самых основных идей, и то, что подобные вещи транслируются в детском кинематографе, на меня произвело очень большое впечатление.

А вот с точки зрения киносценария и структурного построения кино возникает масса вопросов. Там много брошенных вещей: что-то заявляется и бросается на полпути, без выводов. Ну вот, скажем, что там произошло с этим городом на драконе? Дракон улетел? Разрушил город? Или плавание героев в море – зачем оно, чем завершилось? Снова вопросы. И так во всем - заявляется мощная фундаментальная тема и бросается без ответа. Спорный образ и главной героини, Марты, которой совершенно не присущи хоть какие-то порочные человеческие качества, тень сомнения. У нее нет, например, вполне по-человечески понятного соблазна остаться в райском городе на драконе, где ничего не надо делать, все растет из-под земли. Понятно, что Марта это не человек, как таковой, а воплощенный образ любви, которая не подается сомнениям и соблазнам. Но человеку сложно играть однобокую историю, без внутренних перипетий. Это тоже большой вопрос, уже для актера.  

ВЕЧЕРНЯЯ ИСТОРИЯ

- Сколько будет действий? Два?

- Два и это будет вечерний сеанс, на который приглашаем всех, студентов, пожилых людей, взрослых, детей. Детям, я знаю, на самом деле, круто, что они идут в театр вечером, что они могут сидеть со взрослыми и смотреть спектакль. Поэтому мы решили, что обязательно это должна быть вечерняя история.

- С точки зрения смысла будете делать скидку на детей? Будете рассчитывать то, что показываете со сцены, на «6+» - официальный ценз спектакля?

-  Разжевывать мы никому ничего не будем, если ты об этом. Сегодня дети чего только не смотрят – на этом фоне наша «Сказка странствий» просто милая история на ночь. Так что нет, все будет по серьезу.

Один из принципов системы Станиславского звучит как «сверхзадача» - ты должен увидеть авторскую позицию и показать ее на сцене, не приплетая сюда свое видение. У тебя это так или ты, все же, пропускаешь истории через себя? Как ты видишь спектакль? Будешь опираться на фильм, сценарий, добавишь что-то свое? 

- Изменения будут. Например, и в фильме и в сценарии очень много текста. Видимо, авторы рассчитывали, что нужно очень подробно разжевать все зрителю, показать ему все причинно-следственные связи, чтобы он все понял и ничего не упустил. Мы, когда разговаривали с художником-постановщиком и режиссером по пластике, думали о том, чтобы создать спектакль-шоу, мультижанровую вещь, где присутствовали бы танцевальные моменты, пластика, театр кукол, цирковые элементы. Так что пьесу я буду сильно сокращать, хочу максимально минимизировать текст с тем, чтобы перевести его на язык тела, действия. Оставляя нетронутым смысл пьесы, мы планируем создать совершенно другое пространство, будут разные решения городов и стран, по которым путешествуют герои. Смесь стимпанка с фэнтэзи и большими куклами – вот что мы хотим создать.

- А место для философии останется? Митта снимал философскую притчу, что хочешь поставить ты?

- Да, наш спектакль-шоу тоже будет основан на философской притче. 

- Сложно.

- Тем интересней.

ТЕАТР И СПОНСОРЫ

- До сих пор никто не брался за постановку этой пьесы в театре. Почему, как ты считаешь?

- Потому что она, во-первых, не детская история. В какой общепринятой детской истории умирает главный герой? Это же травма. А во-вторых там пробелы, есть важные вопросы, как я уже говорил, к самой пьесе. Она, мягко скажем, неидеальная. Мы будем сами додумывать, доделывать, воплощать на сцене.

- Кто в твоей команде, которая будет делать это?

- Художник Ольга Горячева, режиссер по пластике Игорь Григурко и я. У каждого из нас свои задачи. Ольга должна создать пространство, костюмы, рисунки, чертежи – она уже приступила к этому. На Григурко тоже ляжет много чего – он должен перенести значительную часть слов на язык тела, это непросто.   

- У вас на работу времени до конца июня, четыре неполных месяца. Не страшно замахиваться?   

- У нас будет меньше на самом деле, и да, страшно. Но у нас нет такой роскоши - год-полтора продумывать спектакль, потом еще столько же его ставить. К середине апреля будет готов план, почти три месяца у нас будет на репетиции. Плюс надо понимать, что мы репертуарный театр, у нас постоянно спектакли, времени на репетиции мало. Мы существуем в системе госзадания, по которому в год должно выходить определённое количество премьер.

- Поскольку зашла речь о госзадании, давай поговорим о деньгах. Вы уже озвучили, что эта постановка будет самой масштабной и затратной едва ли не за всю историю театра. Известна уже точная сумма, в которую обойдется спектакль? Что с бюджетным финансированием, хватит ли его? И спонсорство– насколько это история про театры Бурятии?

- По первому вопросу. У нас есть строго регламентированная сумма субсидии театру, которая выделяется по нескольким статьям. Например, это обслуживание здания, коммунальные услуги, заработная плата и так далее. Что касается непосредственно творческого процесса, здесь субсидия делится на две части – гонорарную и постановочные расходы, то есть все, что связано с декорациями, костюмами, реквизитом и основными средствами. Что такое основные средства? Это когда, например, мне нужно пианино на сцене. Или лошадь. Неважно. В итоге на каждый спектакль выходит около 500 тысяч рублей. Как правило, мы всегда привлекаем свои, заработанные театром средства, потому что этой суммы не хватает.

Со «Сказкой странствий» я пока даже боюсь предположить. Серьезно, мне сегодня даже приснилась итоговая сумма и она была такой, что я проснулся в ужасе. Но поскольку проект еще не готов, пока точной сметы нет, однако есть большой риск, что мы сильно потратимся.

- Больше предусмотренных 500 тысяч?

- Сильно больше. Что же касается привлечения спонсорских средств, это есть в театрах сейчас. Как правило, помогают бизнесмены - друзья театра, личные знакомые директора театра, суммы не такие большие. Хотя в целом в России, и, например, в Москве, есть практика и история меценатства и спонсорства. Скажем, в Большом театре очень много серьезных спонсоров, потому что это Большой театр, потому что это престиж. У него есть попечительский совет, в который входят первые лица государства, в связи с чем для крупных бизнесменов попасть в этот совет означает и попасть на политическую арену. В контексте попечительского совета театра можно обсудить вопросы по своему бизнесу, ведь в Кремль не всегда войдешь, а в попечительском совете – вот, эти же люди, с которыми можно решить свои вопросы на расстоянии вытянутой руки. И понятно на этом фоне, почему предприниматели вкладываются.

В Улан-Удэ все это проблематично до невозможности. Плюс у нас до сих пор отсутствует закон о меценатстве, так что налоговые послабления не такие уж большие, словом, у нас такая практика не развита - и это плохо. У нас нет попечительского совета и перспектив его создания я особо не вижу. В чем будет там интерес для людей? Улан-Удэ небольшой город, здесь, чтобы поговорить, скажем, с нужным чиновником, не нужно особенно ухищряться. И логично, что бизнес должен понимать, во что он вкладывает деньги и хочет видеть отдачу.

- И сейчас вы просите бизнес оказать поддержку постановке. Что они могут получить взамен, кроме славы, почета и уважения?

- Мы разработали коммерческое предложение, там есть несколько пунктов. Это размещение рекламы на стендах в театре, на полиграфической продукции, афишах, флаерах, программках. Это совместные мероприятия – предоставление площадки, оборудования и техники большой, малой сцены и так далее. Это пригласительные билеты на спектакли. И на самом деле слава, почет и уважение тоже – мы создадим какую-то маленькую часть хорошей репутации для компании. У нас пока откликаются уже по информационной помощи, помощи по продвижению, по печати полиграфической продукции – готовы даже ее отпечатать. В теории есть шансы, что откликнутся и в финансовом плане– без такого шанса мы не стали бы даже пробовать. 

ДЕБЮТЫ СПЕКТАКЛЯ И ДРАКОН

-Об актерском составе. В спектакле более ста персонажей, это, действительно, масштабно. Скажи, каждый отдельный персонаж - это отдельный актер? Сколько человек в труппе, хватит ли их?

- В труппе у нас 36 человек, из них в этом спектакле будет занято 24 и один ребенок.

- У вас есть ребенок в труппе?

- Это ребенок наших актеров. Их будет даже два, они оба будут в актерском составе. Играть будут маленького брата Марты.

- То есть зрителю ждать дебют?

- Верно. У нас были такие прецеденты уже в Бурятии, у Анатолия Баскакова в «Трех сестрах» играли дети. Но там они были заняты в эпизоде, а здесь в основном составе, в главной роли. Что касается других персонажей, там есть основные, их немного. А вот всем остальным придется серьезно попотеть, потому что им нужно будет переодеваться большое количество раз и впахивать, как говорится, серьезно. На них ляжет вся основная нагрузка.

- Сейчас, может быть, глупость скажу, но не было мысли привлечь студентов-актеров?

- Я такой опыт уже прошел и он был не очень удачным. Когда ты привлекаешь людей со стороны, ты фактически попадаешь к ним в зависимость со своим спектаклем. У этих людей свой график, свой основной вид занятости, болезнь, что-то еще, масса всяких штук, где ты не можешь повлиять. И вот ты продал энное количество билетов на энное количество спектаклей и - бац! - все срывается и я ничего не могу с этим сделать. Поэтому такую практику я прекратил. У нас сложная история и с музыкантами. Вот группа «Крабы», они ведь тоже сторонние люди, у них свои проблемы, там постоянная ротация в группе, и фронтмэну Максиму Филинову приходится в сжатые сроки находить новых людей, вводить их в коллектив, успевать с ними сыграться и ввести в спектакль, который тот ни разу даже не видел. Так что все это стрессовая ситуация, я стараюсь этого избегать.

- Ты уже сказал, что это спектакль-шоу. Какие технические решения планируешь ввести? Будет что-то необычное или сложное?

- Сложно будет все, ведь это такая смесь стимпанка, фэнтэзи, театра кукол, у нас вместо одежды сцены, например, будет металл. Металлический будет даже занавес, вверху на сцене будет витраж. Будут полетные механизмы, ведь в одно из сцен Орландо и Марта парят на сделанном им летательном аппарате.

- А дракон?

- У нас шесть вариантов, как сделать дракона, пока не стану их раскрывать.

- А ведь одна из самых интересных штук в спектакле. Дракона еще не было на сцене русского драматического театра.

- Ну да.

- Как начальство на это смотрит? На твой выбор в целом, имею в виду.

- Как всегда - ждет, что будет интересно.

- А ты?

- Театр это такое дело, где ты не можешь дать стопроцентной гарантии успеха. Потому что это живой процесс, живые люди, все может сложиться по-разному, но мы все внутренне надеемся, что все получится.

- Мы, зрители, тоже. Я была в восторге от твоего выбора пьесы, очень люблю этот фильм. Скажи, а ты уже знаешь, кто и кого будет играть?

- Не до конца. Много всего нужно учесть, очень сложная логистика: где в каждый момент действия должен находиться тот или иной персонаж, как быстро кто-то из актеров должен переодеться. Чтобы вся эта схема собралась, нужно до конца определиться с костюмами, тогда будет более понятно.

- Костюмы будут, конечно же, тоже необычными? Стимпанк?

- Они будут очень необычными, потому что будут сложно сделанными, у нас есть на этот счет уже идеи.

- Про которые ты пока ничего не скажешь, понятное дело. А кто их будет шить?

- Наши цеха. Они бесконечно живут в состоянии стресса, нам очень серьезно не хватает там штата, им приходится работать в авральном режиме и это не есть хорошо. Но у нас очень крутой пошивочный цех. Золото, а не люди. Конечно, мы не Цирк дю Солей, мы при всем желании не сделаем трюки и костюмы так, как они, там просто баснословные деньги, там одно шоу делают три года, доводя до идеала. Там целая корпорация шоу, сотни, если не тысячи специалистов самого разного уровня. 

- Хотелось бы тебе порулить чем-то таким же масштабным?

- Ммм. Конечно, было бы круто. Потому что там возможны едва ли не все твои замыслы. Вот смотри, мы здесь придумываем разные штуки, но понимаем, что нет, это сделать нельзя, потому что: лицензии у нас на это нет, нам запретят, огонь на сцене нельзя, пиротехнику нельзя, актеров подвешивать выше определенного уровня нельзя, поставить выше определенного уровня на постамент нельзя, да и актеры у нас не артисты цирка. А тут, ты понимаешь, что любая твоя фантазия воплотилась бы. Вот, скажем, хочешь ты, чтобы у тебя боинг пролетел над сценой и целая куча технически грамотных людей говорят «О, круто» и начинают думать, как это сделать.

- Не планировал попробовать? 

- Нет.

О СТРЕССЕ, НЕРВАХ И АКТЕРАХ

- Чего больше в твоей работе? Стресса, вдохновения, нервов, проблем?

- Всего. Когда ты во что-то вкладываешь очень много сил, энергии, здоровья, нервов, любви, себя, ты несешь за это все ответственность, прикипаешь, живешь этим. Но, конечно, если министерство культуры, например, решит не продлевать со мной контракт, все, мол,  «до свиданья», что я сделаю?

- У нас так сказали недавно «до свиданья» актерскому факультету в Институте культуры. Что ты думаешь об этом? Много в театре выпускников этого вуза?

- Почти все, включая меня, выпускники нашей Академии культуры, ныне института. И это очень удобно: если ты берешь местного актера, это решает вопрос жилья для него и еще более важные вещи. У меня была такая практика, когда я брал актеров, приехавших из других регионов России. Как правило, это такие гастролеры, которые ездят из театра в театр, ищут, может, свое место, может, своего режиссера. Вот они работают какое-то время, потом встают и уходят - мол, меня не замечают, мало берут на роли, а время идет. В итоге они готовы даже в очень периферийный город уехать, но зато там быть звездой. Пусть там будет меньше зарплата, пусть в городе будет населения еще меньше, чем здесь, каких-то развлечений тоже с гулькин нос, но зато амбиции удовлетворены. Вот такая история с актерами из других городов, она часто имеет место. Поэтому основным поставщиком кадров всегда для местных театров, нашего тоже, была академия культуры и это большая беда, что с ней произошло.

- Театры никто не спрашивал? Ведь если вышел приказ, значит, вся эта история началась не вчера. Никто ничего не знал об этом?

- Во-первых, это, я думаю, государственная политика. Юридически и фактически министерство культуры Бурятии никак не командует Академией культуры, это учреждение федерального подчинения. И закрыли актерскую кафедру не в одной только Бурятии, их сейчас закрывают по всей стране. Там люди уже, видимо, не знают, откуда вытянуть деньги, что оптимизировать, где закрыть. В прошлом году также прошлись по медикам, я ехал из аэропорта в Москве и слышал телефонный разговор сидящей рядом женщины. Эта женщина оказалась именитым гинекологом, но ее сократили и предложили пойти в медсестры. Как можно гинекологу, окулисту или онкологу сказать: эй, чувак, иди работать санитаром? Оптимизировали массу библиотек, а что такое оптимизация – это полнейший идиотизм, когда над разными учреждениями ставят одну дирекцию. Но ведь не скажешь, что одни и те же нужды у онкологической больницы, детской больницы и женской консультации. У них всех разные запросы и потребности.

И в культуре происходит то же самое и уже давно. Ситуация с кафедрой прослеживалась, но я не видел никаких жестких шагов со стороны руководства Института культуры, декана кафедры, не видел, чтобы было мощное противостояние или аргументированное доказывание того, что кафедра нужна. Чтобы с цифрами, фактами, количеством выпускников, их регалиями, где они работают. Что называется, без боя отдали. Возможно, я чего-то не знаю, но со стороны это выглядит так.

- И где теперь предлагается брать актеров?

- Ну, есть несколько основных вузов страны. Вот прямо центральных, вроде школы-студии МХАТ, ГИТИСа, Щепкинского училища, мол, пусть выпускники ваших регионов поступают туда, вот и пополните штат. Но кто, отучившись 5 лет в Москве, поедет сюда. Для того, чтобы сюда поехали специалисты, окончившие серьезные вузы и при этом еще и талантливые, здесь должны быть соответствующие зарплаты и комфортные условия для проживания и творчества. А этим никто не занимается сейчас и даже если займется, все упрется в финансирование. Мы сейчас видим отток даже тех, кто здесь сейчас живет и работает, потому что культурный вакуум, ничего не происходит, по большому счету. Каких бы ты не был семи пядей во лбу, когда нет адекватного окружения, контекста, в котором ты мог бы расти творчески, пробовать новое, учиться тому, что не умеешь, ты захиреешь. В Москве не прекращаются фестивали мирового уровня – музыки, кино, театра, цирка, смеси искусств, пожалуйста, ходи, смотри, учись. Плюс гастроли, плюс местные театры, в которых ты за две недели можешь посмотреть большую часть мирового репертуара, причем это будут современные вещи, самое последнее, самое новое. А что здесь ты можешь посмотреть? А что здесь ты можешь посмотреть?

- То, что ты покажешь, и твои коллеги.

- Ну и все.

- И что делать, откуда через несколько лет в театры Бурятии придут актеры? 

- Не знаю. Никто не знает. Я не зря говорил про актеров-гастролеров, которые приезжают и уезжают в поисках лучшей доли. Актеры, которые родились и учатся здесь, ходят в местные театры, им нравится то, что у нас происходит, они ходят на премьеры и пресс-показы, они потом обсуждают их у себя там, в институте, и как бы примеряют на себя какие-то роли. Где-то подспудно они связывают свою судьбу с нашими театрами, потому что они уже считают их как бы своими, ведь они с ними проживают какую-то часть своей жизни, будучи студентами. А человек извне, ему все равно, по большому счету, у него нет такого отношения, а это, как оказалось, важный момент.

Вообще, я думаю, было бы прекрасно набрать целевой курс на актерский факультет, чтобы они отучились здесь 4 года, шли бы в местные театры на практику и затем приходили в труппу, будучи своими в доску.

- Теперь это невозможно?

- Ну как сказал глава Бурятии, приказ издан и лицензия отозвана, но на следующий год они попытаются вернуть эту лицензию. В принципе это возможно.

- Ты будешь оптимистом или реалистом в этом вопросе? Или, может быть, циником?

- Это не цинизм, нет. Я просто знаю эту историю, когда тебе сверху дают директиву оптимизировать, сократить, нужны деньги на майские указы и так далее, а денег нет и начинается оптимизация с целью добиться средней температуры по больнице. Я это к чему. Если там именно так стоит задача, то сложно будет что-то сделать. 

ПРО ПЕРФЕКЦИОНИЗМ И ПОЧТИ ЧУДО

- Я видела пару раз тебя на пресс-показах, заметила, ты все принимаешь очень близко к сердцу. Много нервов у тебя уходит на театр?

- Вообще. Скажем, ты приходишь на репетицию, а там звук громче, чем нужно, кулиса криво висит, прожектор настроен неправильно. Я все эти мелочи вижу. У нас сложные спектакли, мы прогоняем их перед премьерой, скажем,  в три часа, и потом еще отдельные сцены повторяем, и все равно на самом спектакле какая-нибудь проблема вылезет. У актеров репетиция заканчивается к шести, они идут готовиться к спектаклю, а у тебя уже сил нет, ты весь испсиховался, искричался, потому что там, там и вот здесь все не так.

- Ты перфекционист?

- Я да, очень. Я не очень понимаю людей, которые говорят «это не моя работа», «я этим не должен заниматься». Ведь мы делаем одно дело, делаем его для людей, для зрителей, для самих себя. Понятно, что масса всего, кто-то устал, кто-то заколебался за такую зарплату, у кого-то другие причины. Как-то один из актеров пошутил: «О, Левицкий пришел, все заработало». Все уже знают, я пришел, будет много крика, рева, нервов, эмоций. Но это не дело, когда все зависит только от тебя, а без тебя запинается. 

- И все равно твои спектакли становятся настоящим событием, их обсуждают. Люди говорят «О, Левицкий ставит? Пойду обязательно».

- А у меня лично к этим спектаклям миллион вопросов. Я же вижу отсутствие времени для того, чтобы доводить все до приемлемого, хотя бы, уровня. Мы на таких скоростях работаем… По-хорошему должно быть как: выходит премьера, после нее проходит месяц-полтора репетиций, потом на неделю надо отключиться, лучше вообще уехать на фестиваль или гастроли, переключиться, а потом приехать и со свежим взглядом еще доделывать, поправлять, шлифовать. И это я даже не идеальный мир сейчас нарисовал, а такой, середнячковый.  

- Слушай, а ведь при всем при том, что ты сейчас перечислил, видно, что ты любишь свою работу. За что, главным образом? Что тебе в ней так нравится?

- Гм. Смотри. Ты придумал что-то, потом обсудил это с художником, затем сделали чертежи, а потом ты приходишь первый раз на установку декораций. Да если они еще хорошо сделаны, а потом туда вписываются артисты, что-то происходит. А ты наблюдаешь за этим и понимаешь, что это не чудо, конечно, но близко к тому. Ведь это все было только у тебя в голове и вот оно материализуется. Этого никогда не было - и вот стало. Иметь такую возможность, какую-никакую, но государственную поддержку театров страны, иметь финансовые возможности, человеческие ресурсы, такую сцену, хороший театр, иметь возможность воплощать свои идеи, взгляды на площадке - представляешь, какая это роскошь? Вот это да, круто. В этом смысле грех жаловаться.


 

07.04.2019 Автор: Марина Иванова-Денисова, Восток-Телеинформ

Комментарии

Модуль "Форум" не установлен.

Авторизуйтесь, чтобы добавлять комментарии

Последние комментарии