«Это скорее такой европейский театр»

Интервью с актрисой Русского драмтеатра Аннетой Овчинниковой о новой премьере «”Шведская семья” профессора Густафа», состоявшейся 4,5, 6 и 7 февраля, продолжении актерской династии и сложностях профессии.

 
Антонина Сухорукова, Молодёжь Бурятии
43

Аннета Овчинникова – потомственная актриса, которая служит в театре Бестужева ни много ни мало 15 лет. Хотя первый ее выход на сцену состоялся еще тогда, когда она была совсем подростком. 12-летней девочкой вместе со своим папой – народным артистом Бурятии Геннадием Овчинниковым и братом, ныне артистом Молодежного театра Ростова-на-Дону, – она сыграла в знаменитом спектакле «Поминальная молитва». Теперь и ее дочь Полина в свои 10 лет выходит на практически ту же сцену в спектакле-шоу «Сказка странствий», где играет роль мальчика Мая.

За годы служения в театре Аннета сыграла свыше 50 ролей. Среди них: Нинучча в «Рождество в доме Купьелло» Э.де Филиппо, Дорис «Там же, тогда же» Б.Слейдон, Ольга в «Любовь людей» Д.Богославского, Лора в «Пьяных» И.Вырыпаева, убийца в «Ричарде III» и многие другие. Ее актерская копилка за время пандемии пополнилась новым образом – Ребека из спектакля «”Шведская семья” профессора Густафа» Сергея Левицкого. Это комедия о шведской семье, глава которой никак не может осчастливить своих родных, несмотря на то, что сделал великое научное открытие и знает, как сделать лучше весь мир. Мы встретились с актрисой и поговорили о премьере, театре и профессии.

«Это семья, где никто никого не любит»

– Аннета, расскажите о премьере?

– Эта роль мне очень тяжело давалась, особенно тяжело. И когда думаешь, с чем это связано, то, скорее всего, с тем, что эта роль на сопротивление. У меня не было таких образов. Моя Ребека – 36-летняя старая дева, которая безумно хочет освободиться от этой семьи, в которой нет любви, нет понимания, ничего, хочет вырваться от родителей, от нелюбимого брата. Ее все раздражает, все достало. Она хочет любви, хочет секса, наконец-то, но не знает, какими способами всего этого добиться. В принципе это семья, где никто никого не любит. У каждого какая-то своя проблема, люди абсолютно замкнуты в ней и не знают, как выбраться из этого ада, в который они сами себя загнали и в котором варятся. Для меня эта работа была очень тяжелой. Мы мучились, искали мою героиню, и до сих пор ищем, наверное, она для меня еще загадка. Но это-то и интересно. И в этой пьесе, которую написал Сергей Левицкий, у каждого героя какая-то своя история, своя жизнь, пластика, голос, у каждого найден яркий образ, сам материал хорошо написан.

– После эскиза «Антитеррор» это ваша первая работа с художественным руководителем?

– Практически, да. Был еще «Ричард III», там небольшая роль была, но очень интересная. А в этом спектакле – да, большая и сложная. Наверное, потому, что героиня мне не близка совсем по характеру, по моему ощущению жизни. Она могла быть мне близка лет 10 назад, но не сейчас. Однако, с другой стороны, роли на сопротивление всегда крутые. Когда тебя бросают в стрессовую ситуацию, ты начинаешь работать, получаешь толчок, что заставляет тебя расти в профессии.

– Но это комедия?

– Да, но это не совсем комедия положений, как мы привыкли, хотя написана в этом жанре. Актеры не будут специально смешить зрителей, пытаться веселить, мы не педалируем какие-то темы, ни телом, ни голосом, клоунады здесь никакой нет. Юмор рождается из абсурдности происходящего. Здесь ты смеешься от парадокса ситуации, в которой существует герой и как он существует. Тебе и жалко героев, и смешно одновременно. Это такой европейский театр, тонкий юмор. А мы играем по правде жизни, на полном серьёзе. Мы не думаем, вот здесь я смешно поплачу, зрители посмеются, у нас все по-настоящему и все переживания искренние. Ты играешь, как драму, настоящую трагедию, а зрителю смешно.

– Этот спектакль был сделан во время пандемии, зритель только увидит его. Есть страх?

– Есть и страх, и ожидание. Когда смотрят наши артисты, ты чувствуешь их поддержку, а спектакль на зрителя, как лакмусовая бумажка, он покажет все – и сильные, и слабые стороны постановки. Это всегда интересно впервые показать зрителю. Ты думаешь, что в этом месте точно будут смеяться, а они не смеются, ага, значит, здесь другая эмоция. Вот и проверим.

– Всегда есть такой зритель, который смеется весь спектакль?

– Да, обязательно. И именно он раскачивает зал. Мы всегда за кулисами слушаем, как он смеется. Это так здорово, человек и нам энергию дарит, и тем, кто сидит рядом. Театр – это же энергообмен, от зрителя, зависит, как пройдет спектакль. Если зрители с одной энергетикой, то по одному пути может пойти спектакль, с другой, – совсем по другому.

«Не хочется эту планку уронить»

– Вы из актерской династии, ощущали ли на себе груз ответственности?

– Конечно, раньше это чувствовалось острее, когда у меня здесь брат работал. Сейчас я здесь одна. А все равно себя ловлю на мысли, что не хочется эту планку уронить. Всегда хочется ее держать. Меня всегда сравнивали с моим братом, ассоциировали с ним. Он всегда был звездой, а мне казалось, что я в его тени нахожусь, даже в жизни я была в его тени, потому что это очень яркий человек. Сейчас я этого не ощущаю, он далеко, но все равно присутствие династии остается, стараешься держать фамилию.

– Вы с самого детства хотели стать актрисой?

– У меня даже мыслей других не было, мы оба, и я, и мой брат, хотели стать актерами. Папа стал актером, потому что его в театр привел Леонид Панков. И мы росли за кулисами, здесь обитали в театре. А это такая вещь, ты пришел в театр и здесь уже остался.

– Никогда не хотели уйти?

– Хотела и до сих периодически хочу. Это есть у всех артистов. Это же сложная профессия, то тебя превозносят до небес, то опускают ниже плинтуса, постоянные качели. И в каждой роли так, постоянные самокопания, самобичевания.

– В первый раз вы вышли на сцену в 12 лет?

– Мы с папой, братом играли в спектакле «Поминальная молитва». Помню, когда я репетировала, он смотрел за кулисами на меня, переживал, как я теперь, когда Полина на сцене. Он, наверное, всегда знал, что я буду актрисой, никогда не отговаривал. Спасибо ему. В 12 лет повел меня к стоматологу: «Ну, будешь актрисой, давай скобки ставить, зубы исправлять».

– Полина продолжит актерскую династию?

– Она хочет, я ее не отговариваю. Хотя она еще тяготеет к журналистике, по папиной стороне все журналисты. Но сцена для нее очень важна, и театр стал для нее важным в жизни. Я вижу себя в ней, это мое отражение, поэтому отговаривай, не отговаривай, она уже решение приняла внутри себя. Она мыслит так, как я думала, мечтает о том же, репетирует, как взрослая, не устает, не капризничает. В новогоднюю кампанию отыграла тринадцать «Сказок странствий».

– Когда смотрели на нее, вспоминали папу?

– Конечно, жизнь циклична, как будто все повторилось. Когда мы выходили на поклон в «Сказке странствий», я смотрела в ее глаза и видела себя. У меня были такие же ощущения, когда я впервые вышла на поклон в спектакле, я никогда этот момент не забуду, когда на тебя смотрят сотни людей, это такая энергия из зала идет.

«К нам хотят попасть актеры из других городов»

– Есть у вас любимые роли?

– Мне очень нравилось «Рождество в доме Купьелло», «Там же, тогда же». И «Шведская семья» мне тоже нравится, несмотря на сложный репетиционный процесс. У этого спектакля будет жизнь, с каждым показом мы нарастим, и будет круто. «Дежавю» люблю, «Ричарда». Вообще роли, где ты существуешь, как рыба в воде, находишь зерно образа, 100% понимаешь, что попал туда, куда надо, это всегда круто.

– Вам нравится театр Бестужева такой, какой он сейчас?

– Сейчас идет такой активный процесс, которого еще не было 10 лет назад, «движ». Сергей Левицкий начал продвигать театр, и сейчас у нашего театра лучшие времена. Что было раньше и сейчас – небо и земля. О нашем театре знают, говорят, приглашают, артисты из других городов хотят у нас работать. У нас сейчас крутой театр, и это заслуга худрука.

– После длительного перерыва, что вы посмотрите или порекомендуете посмотреть в первую очередь?

– Я пойду на «Онегина», на «Наводнение», номинированное на «Золотую маску», порекомендую на премьеру «Добывайки», это будет крутой спектакль для детей и взрослых. Очень соскучилась по «Онегину».

– Но у вас еще скоро премьера бэби-спектакля «Микрохи», в которой вы играете?

– Да, этим летом мы провели лабораторию «Территория РОСТа» при поддержке Министерства культуры Бурятии, она была посвящена современному бэби-театру, театру для самых маленьких. В рамках проекта мы создали несколько спектаклей. В одном из них, «Микрохи», я играю. Когда только объявили о приезде крутого режиссера Алмаза Садриева, специализирующегося на бэби-театре, я подумала, что хочу к нему попасть. Я в него влюбилась сразу же, он так интересно говорил, показывал необычные спектакли. Бэби-театр – очень перспективное театральное направление, связанное с психологией ребенка, с его восприятием мира. И мы в этом проекте исследовали детей в первую очередь, выстраивали музыку и свет, чтобы ребенок не испугался и полюбил театр. Мы создавали «Микрох» с любовью, теплотой и светом, только в такой атмосфере и можно придумывать для детей. Я бы еще в тысячи таких спектаклей сыграла, бэби-театр – это мое.

Читайте также