Экспозиция продлится до 14 января 2018 года.
Флорентийская мозаика — мозаика из цветных полудрагоценных камней разных форм, состыкованных в единый рисунок так, что граница между ними практически незаметна. Искусство флорентийской мозаики было популярно на протяжении 300 лет, начиная с XVI века по XIX век и было знаменито во всей Европе. Микеланджело, восхищаясь флорентийской мозаикой, называл ее «вечной картиной».
История Флорентийской мозаики связана с одним из благородных семейств того времени — Медичи, которые всегда покровительствовали камнерезному искусству и собирали различные коллекции. В частности, Лоренцо Ил Магнифико и его предшественники собрали и реставрировали камеи, камни и вазы времен Древней Греции и Рима. Позднее сын Гранд Дюка I Флорентийского, Козимо, решил основать мастерскую, изделия которой смогли бы конкурировать с классическими произведениями искусства древних мастеров.
В наши дни одним из признанных мастеров этого вида искусства является Юрий Ендонович Мандаганов. Бурят родом из Закамны стал единственным среди азиатского региона, кому покорились каменные картины. Дивный художественный эффект шедевров бурятского мастера каменных дел вызывают восхищение у народов Монголии, Китая, Кореи. Его собственный стиль давно узнаваем и представляет собой огромную ценность для коллекционеров.
О том, как рождаются его ценнейшие творения мы поговорили в его мастерской, расположенной на берегу Селенги.
Юрий Ендонович, я думала, что там, где рождается флорентийская мозаика очень пыльно, а у вас чистота - грамоты, картины на стенах, все как дома.
– Так и есть, ты сидишь в мастерской, где я делаю эскизы, проекты, чай пью. Камни и прочее находятся под навесом на улице, еще есть помещение, где мы пилим и набираем, там, да, нестерильно - каменная пыль везде.
Как давно вы занимаетесь флорентийской мозаикой? Почему вы выбрали именно этот вид искусства?
– Я художник-монументалист, флорентийская мозаика – это один из видов монументальной живописи, которая предполагает синтез изобразительного искусства с архитектурой. Сейчас архитектура не востребована, нет социальных объектов, да и в театрах все хотят сэкономить, поэтому реализоваться в интерьере очень трудно. В то время, когда я начинал, лет 20 тому назад, люди не слышали об этом, кроме профессиональных художников конечно. Есть римская мозаика, византийская мозаика, а флорентийская мозаика - эта самая трудоемкая, самая роскошная, самая красивая из всех видов техники. В нашем богатом крае просто раздолье для художника, невозможно пройти мимо. Я обошел сотни рек и ручейков, что в Оке, что у себя в Закамне. И везде я как художник видел красивые камни, мой глаз цеплялся за каждый. Ну раз увидел, другой. Потом я начал уже думать, что можно из такой твердой породы сделать.
И как вы решили эту проблему? У кого учились?
– В то время я даже не знал, как распиливать камень. Теорию-то мы знаем, а для практики нужны были станки, камни соответствующие. В общем, большие деньги нужны, чтобы этим заняться. А откуда их взять? Камины олигархам делать не хотелось, следовать друзьям, которые делали копии знаменитого Питера Брейгеля тоже. Без творческого порыва, сидеть и стараться, чтобы было похоже – это не мое - бездарная трата времени. Во флорентийскую мозаику я пришел в самое тяжелое время. В мастерскую пришел в кирзовых сапогах, принес из дома кое-какие вещи и начал пытаться что-то делать. Съездил для начала в Иркутск, побывал в мастерских, был даже в ритуальных. Помню, мне там были не рады, смотрели косо, спрашивали: «Зачем пришел? Что смотришь?». Иногда не хотели пускать. А я старался все увидеть, какие пилы и камни используют, как распиливают. А в Москве я представлялся заказчиком. Нехорошо конечно, но я говорил, что хочу в театр заказать такую-то мозаику, а это как делается, она не поведет, не будет кривой-косой? Спрашивал, только то что меня волнует. Так по крупицам, методом тыка осваивал.
Ну, теперь вы уже стали признанным мастером!
– Сегодня у меня уже солидная коллекция, без ложной скромности, сколько стран объездил, такой коллекции ни у одного художника в России, Европе не видел. Даже в Китае, когда у меня был контракт в Шанхае с одним крупным арт-центром, китайцы, конечно, никогда своих эмоций не покажут, но один молодой сотрудник как-то обронил, что такие работы и такую технику они не видели. В прошлом году, в мою мастерскую приходили 15-20 богатых китайцев, корейцев, смотрели удивлялись. Это я не хвастаюсь, конечно, но это настолько редко! Почему я так говорю? У нас ведь у бурят-монголов, да и у китайцев не было традиции использовать камни, делали, конечно, в ювелирных изделиях, что-то мелкое из кораллов.
Откуда берете сырье? Буряты ведь очень щепетильно относятся к природе. Считается, что у всего есть свой хозяин. Нельзя просто так взять камень с земли...
– Да, буряты с молоком матери впитали, что природу нельзя осквернять: воду грязным котелком не черпать, камни не трогать, деревья не ломать. Поэтому в нашей работе нужно всегда делать подношения, молиться в дацанах. Надо быть очень осторожным, ведь кто мы перед природой? У меня самые бросовые отходы. Приходится искать в отвалах разных, камень-то разный, не знаешь с какой структурой он будет. Поэтому приходится всю жизнь учится и дружить с геологами. Они и сообщали мне, где какие камни лежат. В советское время геологических партий было много.
В детстве нас пугали, что нельзя забирать с собой «өөхэн шулуун», дескать бедным станешь. Были ли у вас какие-то случаи, может мистические какие?
– Как-то один мой друг-геолог рассказал, что недалеко от Ацагата чуть ли не на обочине дороги лежат нужные мне камни. Это было осенью, много лет назад. Тогда было тепло, я легкомысленно надел на себя пиджачок, взял с собой молодого помощника и поехал. Я-то думал, что там всего 60 километров ехать, наберу камней и приеду. Эрхирик проехал, и мотор заглох, оттуда меня на буксире привезли. Через месяц все восстановил, опять поехал, а там дальше грязь непролазная, лесовозные дороги, а я на «Ниве» своей. Ехал, ехал, ничего не нашел, но потом вдруг, смотрю лежит белый камень, взял его и загрузил, что совсем пустым-то ехать, да и темнеть стало. Метров 15 отъехал, смотрю лежит полкамня такого же, его тоже подобрал. Завел двигатель, начал скорость включать, но машина стоит на месте, ни в какую не трогается. Пониженную включаю, стоит! И тут я испугался, камень выбросил и поехал, потом опять застрял в луже. Включил блокировку на все четыре колеса, так еле вытолкали машину, я опять этот камень загрузил. И по дороге мантры читали «ОМ МАНИ ПАД МЕ ХУМ» пока не доехали до Улан-Удэ. Хотя перед этим мы же в дацан заезжали, поклонялись, попросили благословения. Шесть раз туда съездил, но только в седьмой раз нашел те камни, про которые мне мой друг рассказывал. На восьмой раз поехал - опять ничего не нашел. Вот такое место. Очень сакральное и заповедное. Хотите верьте, хотите нет. Вот такое со мной было.
А если не то привезете?
– Конечно, сейчас нет такого, что я просто так еду и беру первые попавшиеся камни. Ты с опытом уже начинаешь ориентироваться, какое--то чутье включается на конкретные месторождения. Бывает, что кота в мешке привозишь, попадается безликий мрамор, без рисунка, совсем «сырой». Но я как художник могу сказать, что из холодного и твердого камня можно сделать теплую и красивую со смыслом картину. Моя первая задача, чтобы при виде картины, зритель не чувствовал какими муками, страданиями и большими вложениями я нашел камень и такую красоту создал. Когда ты эскиз делаешь, то думаешь уже камнями, его красками. Палитра уже в голове.
Говорят, что подбор цвета самое трудоемкая часть создания картины, как вы подбираете цвета?
– Как у всех художников, сначала идея, затем эскиз. Когда работаешь с камнем, нужно десять раз отмерить, потом резать. Потому что живопись можно переписать, стереть, закрасить, а в камне трудозатраты очень большие.
Сколько времени требуется одной картине?
– Это по-разному. Например, нашел ты красивые камни, радостный напеваешь себе, придумал уже, где этот кусочек приклеить, где другой. И вдруг этого камня не хватило, а его уже не найдешь вот в чем беда-то, это же не пластмасса. В скульптуре допустим, можно сто штук одинаковых статуй отлить, клеймо поставил и все. А здесь рисунок вроде простой, а камня уже нет.
И что делать? Работа ведь начата?
– Художник все равно выход найдет, это раз. Во-вторых, не обязательно в цвет попадать, по тону можно подобрать. В итоге может получится еще богаче. Хотя конечно, здесь все как богу будет угодно. Потому что простой камень пока не намочишь, цвета своего не покажет. В день можно так три-четыре камня подогнать, все время надо смачивать.
Флорентийская мозаика еще удивляет отсутствием видимых швов…
– В этом и сложность, и красота. Это уже техника такая. В моем случае у меня абстрагированные картины, но они из больших кусков камней, потому в них можно увидеть красивые разводы, рисунки. Люди, которые имеют в коллекции мои картины, говорят: «Юра, тем дольше мы смотрим, тем больше видим». Рассказывали, что и тайгу видели, и дым. Этим и загадочен камень - каждому дарит разные образы. Есть же такое понятие в медицине, как «литотерапия» - лечение камнем, по-моему, оно не столь развито. А зрители сейчас все понимают. Я иногда наблюдаю на выставках за женщинами бальзаковского возраста, и думаю, что они чувствуют энергию камня, заряжаются. Как-то слышал разговор двух женщин, смотрели мою картину «Робкий поцелуй»: «Он то робкий, а она видно блудливая!». С полувзгляда все видят!
Есть ли у вас своя авторская техника?
– Это вряд ли можно назвать авторской техникой, ну может быть творческий ход мой стал узнаваемым. Я же никого не копирую, свое только. Темы конечно разные. Особенно сейчас, с возрастом это воспоминания детства. Действительно жизнь быстротечна, сейчас мне 70 лет. В 16-17 лет школу закончил и все поехал, а может быть мне хотелось тогда поохотиться, вдоволь порыбачить, хотя вообще я невезучий в ней, сколько пытался малька поймать, столько мороки! Потом махнешь рукой и пойдешь по берегу камни искать. Гены зовут в тайгу, но я понимаю, что я беспомощный и уже не смогу заночевать в лесу, навыки не привиты. Поэтому и темы у меня такие, ностальгические, из детства, например, «Маленький охотник».
Вы заговорили о возрасте, есть ли у вас ученики, кто бы мог продолжить ваше дело?
– Как- то в Москве на выставке представители минкультуры удивлялись: «Как так, почему флорентийская мозаика должна возрождаться у черта на куличках!». Поэтому, хотелось бы, чтобы бурятская школа по флорентийской мозаике была. Есть два- три мальчика которые могут, я их постоянно призываю делать авторские работы. Мой старший сын Чингис делал выставку по флорентийской мозаике, младший сын дипломную работу по флорентийской мозаике защищал. После меня мои камни, допотопные станки, потом и кровью добытые, останутся. Основа есть. В дальнейшем думаю, что мало-помалу что-нибудь сдвинется.
Давайте поговорим о вашей выставке, сколько работ будет?
– На выставке будет представлено более 80 работ. Там будет и флорентийская мозаика, графика, и арт-объекты… Вспомнил, как я по России свои выставки возил. Все сам, своими силами, перевозил на поезде. Это минимум полтонны груза - 10 ящиков. Помню, меня работники РЖД встречали как кого-то бизнесмена, я им говорил, что везу керамическую плитку, чтобы лишь бы не подумали, что это ценный груз. Так и ехал, с незастрахованным грузом, молясь богу. Сейчас я устал, теперь отказываюсь так ездить, пропустил две выставки к юбилею Музея Востока и в академии художеств.
У каких известных людей есть ваши картины?
– Поверь мне, это совсем не показатель. Ну есть у Дерипаски, у Путина есть три работы, у Грефа, у Кобзона. Кстати, Иосиф Кобзон мне телеграмму отправил с поздравлениями. В жизни у меня было всего два человека, не считая своего детства, которые не деньгами, а хорошими словами меня поддержали. Это Владимир Бизьяевич Саганов, он мне сказал: «Юра, у тебя очень большое будущее!». И второй - Иосиф Давыдович Кобзон. Он был на моей персональной выставке в 2005 году, его еще много разных чиновников сопровождали, которые все время ему говорили, что нужно торопиться, он им сказал: «Тише!» и начал писать в книге отзывов. Там он написал, что восхищен моими работами, что мои работы будут оценены по достоинству во всех странах мира. Их слова я запомнил на всю жизнь.
Юрий Мандаганов
Заслуженный художник Бурятии, 1993 г.
Народный художник Бурятии, 1998 г.
Заслуженный художник России, 2007 г.
Лауреат премии министерства культуры Бурятии имени Ц. Сампилова
Диплом Союза художников России, 2001, 2012 г.
Лидер культуры Бурятии, 2009 г.
Благодарность Российской Академии Художеств, 2007 г.
Лауреат Государственной премии Бурятии, 2010 г.
Награжден Золотой медалью Союза Художников России, 2012 г.
Смотрите фоторепортаж Анны Огородник
