Давайте сначала с предыстории — без неё никак.
Середина XIX века. Париж. На сцене появляется танцовщица, от которой у зрителей перехватывает дыхание, — Эмма Ливри. Её сравнивают с Марией Тальони, той самой, что когда-то определила, каким должен быть романтический балет. Тальони к тому моменту уже давно не танцует и живёт затворницей. Но ради Эммы выходит из уединения: приезжает посмотреть на неё и остаётся. Становится её педагогом и даже ставит специально для неё балет. Так появляется «Бабочка» в Парижской опере.
Всё сошлось: хореография Марии Тальони, музыка Жака Оффенбаха и либретто Жюля-Анри де Сен-Жоржа. Грандиозный успех. Эмма Ливри становится звездой.
А через два года она погибает. Тальони после этого в балет больше не возвращается. «Бабочка», её единственная постановка, остаётся сиротой. Партитура Оффенбаха пропадает, хореография не фиксируется ни в каком виде. Через четырнадцать лет в Петербурге Мариус Петипа, ещё не поставивший своих главных шедевров, вспоминает об этом балете и пытается его оживить. И всё. Больше «Бабочка» нигде не появляется.
Пока за неё не берётся Александр Мишутин. Хореограф-постановщик посвящает этому проекту пять лет и сразу сталкивается с главной проблемой: воссоздавать, по сути, нечего. Музыки нет. Оригинальная партитура утрачена полностью. Хореографического текста тоже не существует. Мишутин вместе с дирижёром Валентином Богдановым собирают музыку из других произведений Оффенбаха. Либретто и архивные материалы находят в цифровых фондах Национальной библиотеки Франции.
Но вот что важно: Александр Мишутин не пытается сделать научную реконструкцию. Он идёт по пути, который полвека назад предложил француз Пьер Лакотт, — создаёт научно обоснованную стилизацию. То есть знает, как танцевали в ту эпоху, понимает стиль, чувствует его, но не связывает себя буквальной точностью. Ему важнее передать ощущение, настроение, сам дух романтизма. Ту самую мечту, которая появляется и улетает. Как бабочка.
И вот «Бабочку» поставили в Улан-Удэ. Получился спектакль, в котором важнее не сюжет и даже не историческая достоверность. Важнее другое — как танец может быть невесомым и одновременно значительным. Как может ожить старая французская школа, которую развивала Мария Тальони и на которой вырос Мариус Петипа.
На премьере балета «Бабочка» заслуженная артистка Республики Бурятия Анастасия Цыбенова сыграла старую колдунью Гамзе так, что на неё сразу обращаешь внимание. Не потому, что это роль злой волшебницы. И не потому, что у персонажа много эффектных моментов. Просто она появляется на сцене — и сразу становится интересно, что будет дальше.
Балерина создаёт свой образ. Её Гамзе — не просто злая старуха из сказки. Она, конечно, колдует, злится, ревнует и мечтает вернуть себе молодость. Но в исполнении артистки за всем этим чувствуется живой человек. Гамзе смешная, неприятная, обиженная, иногда почти жалкая. Она хочет любви, но не умеет просить. Хочет внимания, но добивается его силой и хитростью.
В этой роли особенно заметно то самое отрицательное обаяние героини Анастасии Цыбеновой. Гамзе не хочется любить, но за ней хочется следить. Она может раздражать, пугать, смешить — а взгляд всё равно возвращается к ней. Для такой роли это очень важное качество. Если злодей скучный, сказка сразу теряет вкус.
В линии её роли есть своя спираль действия: Гамзе не просто появляется и исчезает — она будто раскручивает сюжет, как волчок. Каждый её выход добавляет напряжения: то хитростью подводит к ловушке, то неожиданно показывает тень слабости, и зритель уже не знает, чего ждать дальше. Эта переменчивость держит в напряжении: ты то против воли начинаешь ей сочувствовать, то снова видишь в ней угрозу. Именно так злодейка и должна работать. Не быть плоской, а каждый раз выводить историю на новый виток.
Анастасия Цыбенова не делает Гамзе только страшной. И не превращает её только в смешную старуху. Она находит середину. В одном эпизоде Гамзе может кокетничать перед зеркалом, прихорашиваться, пытаться выглядеть привлекательной. А уже через секунду в ней проступает злость. И становится понятно: эта женщина способна на многое.
У артистки очень точный жест. Это сразу бросается в глаза. Она не машет руками просто так. У неё каждое движение что-то значит. Рука говорит. Взгляд говорит. Поворот корпуса говорит. Даже клюка в её руках воспринимается не как реквизит, а как часть самой Гамзе. Один взмах — и уже ясно: героиня сердится, приказывает или задумала новую кознь.
Это и есть настоящая балетная пантомима — не кривляние, а язык тела. Здесь не получится сыграть только глазами или только ногами: если жест неточен, образ рассыпается. У Анастасии Цыбеновой он собран до мелочей. Она будто не танцует, а рассказывает историю без слов. Поэтому Гамзе получается живой — не картонной злодейкой, а хитрой, опасной женщиной с характером. В этом и есть точное попадание в образ: пластика не украшает роль, а создаёт её.
Особенно хороши её паузы. В балете это очень заметно. Когда артист танцует, зритель смотрит на движение. А когда артист останавливается, сразу становится понятно, есть ли внутри жизнь. У Цыбеновой она есть. Её Гамзе может просто стоять, но и в этой остановке что-то происходит. Она думает, злится, оценивает, завидует, решает, что делать дальше.
Это и есть настоящий класс артиста — уметь удерживать сцену в статике. В балете пауза ничуть не слабее прыжка: она собирает напряжение, делает образ объёмнее. Пока другие артисты мелькают в вихре движений, Анастасия Цыбенова в такие мгновения будто ставит точку, которая звучит громче любого пассажа.
Гамзе не рассыпается ни на секунду. Даже когда она неподвижна, её характер никуда не исчезает. Он живёт в наклоне головы, в чуть прищуренных глазах, в том, как она будто прислушивается к собственным мыслям. И зритель невольно делает то же самое — словно замирает вместе с ней и ловит этот внутренний ток, эту скрытую бурю. Вот что значит не терять образ: оставаться героиней даже в полной тишине.
В сценах с Фарфаллой, которую исполняет Харука Ямада, это особенно чувствуется. Гамзе злится на неё не только как хозяйка на служанку. Она злится на её молодость, лёгкость, красоту, на то, что Фарфалла нравится Джамилю без всяких усилий. Фарфалла смеётся, порхает, живёт свободно. А Гамзе смотрит на неё так, будто видит перед собой всё, что сама потеряла.
С принцем Джамилем в исполнении Александра Абашеева колдунья Гамзе становится другой. Она неумело пытается понравиться ему, навязывается — и это одновременно смешно и грустно. Видно, как сильно ей хочется внимания. Но она не умеет быть нежной или открытой. Поэтому снова идёт через обман, магию, давление. Она хочет любви, но ведёт себя так, будто любовь можно забрать силой.
Музыка Оффенбаха в «Бабочке» лёгкая, летящая, полная блеска. На этом фоне Гамзе в исполнении Анастасии Цыбеновой нужна спектаклю как тень. Без неё всё могло бы оказаться слишком красивым и слишком воздушным. С ней появляется конфликт, и сказка начинает искрить.
Видно и то, насколько хорошо Анастасия Цыбенова чувствует партнёров. Она не играет отдельно от всех. Гамзе реагирует на Фарфаллу, слышит Полада в исполнении Михаила Овчарова, точно держит сцену с Джамилем. Поэтому её эпизоды смотрятся живо. В них есть настоящий актёрский обмен, а не просто красивые позы и заранее выстроенные движения.
После превращения Гамзе в молодую женщину легко было бы пойти по простому пути и показать одну лишь радость победы — будто всё плохое растворилось вместе со старостью. Но Анастасия Цыбенова не даёт зрителю такой удобной развязки.
Да, внешность изменилась, но суть Гамзе никуда не делась. Молодость будто только разожгла её аппетиты: жадность не утихла, а стала острее, хитрее. Она по-прежнему хочет всё держать под контролем, раздавать приказы, тянуть на себя чужое счастье. В этом и есть сила образа: маска сменилась, а сердце осталось прежним. И оттого наблюдать за ней становится ещё интереснее.
Анастасия Цыбенова сделала Гамзе одной из самых запоминающихся героинь балета «Бабочка». Она сыграла не просто злодейку, а женщину с болью, завистью, страхом и смешной надеждой на любовь. В её работе есть точность, чувство сцены и умение удерживать внимание без лишнего нажима.
В балете «Бабочка» много красоты: музыка, крылья, феи, лес, танец. Но Гамзе в исполнении Анастасии Цыбеновой добавляет этой красоте остроты. Артистка не даёт сказке стать слишком гладкой. Она тревожит её, царапает, оживляет.
И поэтому после спектакля вспоминаешь не только светлую Фарфаллу, но и эту колдунью, от которой действительно трудно отвести взгляд.
